Call of Zion

 
После террористических атак в Париже мировые СМИ полны репортажей о том, что случилось. Франция переживает волну сочувствия, а мировые лидеры справедливо и твердо осуждают атаки. Тем не менее, мало кто из политиков связал религию террористов с совершенными ими актами. В СМИ ситуация немного иная в этот раз. Некоторые говорят о террористах как об экстремистах, но другие используют термин «исламские экстремисты», а некоторые просто «исламисты».


Яир Лапид, член израильского парламента Кнессета и лидер партии «Йеш Атид» написал статью во вторничном выпуске газеты «Times of Israel» (от 17 ноября 2015 г.), где попытался объяснить нежелание европейских политиков связать террор с исламом. Статья, в действительности, была ответом на заявления Вальстрем, которые мы обсуждали в предыдущей статье, но он предположил, что причиной для ее странных заявлений стал факт, что европейские левые «исходят из гуманитарного объяснения для убийственного терроризма исламского экстремизма». Лапид продолжил, сказав, что Вальстрем боится показать связь ислама и насильственного терроризма, потому что кто-то может быть оскорблен.
 

Комментарий:

Правильное определение террористов имеет большое значение, так как оно дает понимание мотивации их действий. Это очень важно для того, чтобы предотвратить будущие нападения. Если мы знаем, что их мотивирует, мы можем посмотреть на источник этой мотивации и попробовать искоренить проблему на корню. Но, к сожалению, тенденция по отделению ислама от терроризма, ставшая все более и более распространенной моделью, особенно в Европе за последние два десятилетия, наносит вред процессу по предотвращению террора.
 
Одной из причин этого разделения является благородное желание избежать проявления расизма и конфликтов на религиозной почве. Это то, что каждый должен подавлять. Европейцам следует одновременно придерживаться двух моментов: быть гостеприимными по отношению к мусульманам, при этом быть начеку в отношении ислама, как религии и идеологии. В Европе должно быть место для мусульман. Большие мусульманские общины живут в Европе на протяжении многих лет, и они стали частью общества, полностью интегрировавшись в него, при этом продолжая практиковать мирный ислам. Нет никаких причин, почему так не может продолжаться.
 
Но основная мысль того, что говорит Лапид заключается в следующем. Левые убирают религию из уравнения, когда дело касается объяснения конфликтов. Светский гуманизм и даже атеизм правит в их коридорах, и единственный фактор, который объясняет человеческие действия - материальный, а «безвыходная ситуация» мотив для терроризма. Нужно игнорировать множество фактов, чтобы поддерживать такую позицию, включая то, что террористы сами о себе заявляют. Они говорят ясно и открыто, что Ислам учит их делать то, что они делают.
 
Сегодня часто можно слышать заявления, что ислам не имеет ничего общего с террором, что ислам мирная религия. Это чрезвычайно сложно согласовать с историей, а также с самим Кораном. Действительно, там, где ислам занимал доминирующее положение, имели место долгие периоды мирного существования. Лучший пример, конечно, это Андалусия (Испания/Португалия) примерно 1000 лет назад. Но этот мир зависел от подчинения других меньшинств (так называемый «дхимми-статус»), которые жили в определенное время под исламским управлением. Если это то, что Ислам подразумевает под миром, то это совершенно несовместимо с современной демократией.
 
И в этом как раз суть: исламские террористы, которые действовали во Франции и те, что постоянно атакуют и угрожают Израилю, считают демократию несовместимой с Кораном. Это учение, которое распространяется в мечетях по всей Европе, финансируемое среди прочих Саудовской Аравией. Эти мечети являются рекрутскими центрами для новых террористов. Если Европа хочет выжить и остаться такой, какой мы ее знаем, она должна положить этому конец, также, как и притоку исламистов из-за пределов Европы. Но чтобы это произошло, кто-то должен осмелиться назвать вещи своими именами. Ислам не является религией мира, так как мы определяем для себя мир. Пока ислам не изменит себя, пока не найдет способ интерпретировать многочисленные стихи о насилии и убийствах аллегорическим способом, религия будет частью проблемы, а не частью решения. Это не исламофобия, это благоразумие.