Call of Zion

Анатолий Давыдов – добровольный помощник фонда «Эвен-Эзер» (Калуга)

В апреле не стало Марии Григорьевны Френклах, женщины удивительной судьбы.

Мне довелось повстречаться с ней в кругу ее семьи, даже поздравить её с днём рождения – 91 год!

На девяностолетие Марию Григорьевну поздравлял сам президент России. Брат Марии Григорьевны – знаменитый лётчик, участник ВОв, Герой СССР. Сама она отмечена наградами и многочисленными грамотами. Всегда жизнерадостная, искромётная, подвижная и радушная. Активно участвовала в жизни Ассоциации малолетних узников гетто и фашистских концлагерей. Я привозил ей лекарства домой по линии помощи малолетним узникам. Фонд «Эвен-Эзер» активно помогает тем, кто испытал на себе ужасы войны, преследовался по национальности, испытывал голод и холод. Всё это Мария Григорьевна знает на собственном опыте.

Маленькой девочке из белорусской деревеньки пришлось днями и ночами выживать на морозе, спасаясь от облав фашистов и полицаев. Она родилась 20 декабря 1927-го года в многодетной семье в Полесской области. В годы Катастрофы еврейского народа (Холокост – ред.) потеряла родителей и двух младших братьев. С двенадцати лет воевала в составе 37-й Ельнинской партизанской бригады. После войны окончила отделение русского и белорусского языка Гомельского педагогического института, работала преподавателем в школе. Награждена Орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями "Партизану Великой Отечественной войны 2 степени", "За Победу над Германией" и многочисленными юбилейными медалями. Есть сын и дочь, двое внуков и двое правнуков.

До войны семья была большая: отец – Григорий Борисович Миндлин, мать – Хая Мееровна и шестеро детей: Михаил, Аркадий, Борис, Вениамин, младший – Нёма и единственная дочь Мария. Она с теплотой вспоминает, как младшенький шестилетний Нёма выразительно читал стихи Якуба:
     «Мамочка, голубка, – просит сын так мило, –
     Может ты б на речку погулять пустила.
     Долго я не буду, скоренько вернуся,
     Трошечки на санках с горки поважуся».

Тридцатые предвоенные годы, пока беззаботные, по-детски весёлые и наивные, с яркими солнечными днями и "до неба " соснами. С собиранием ягод и грибов в обильных белорусских лесах, где потом придётся выживать на морозе в светлые лунные ночи, спасаясь от войны. А ведь у каждого были свои мечты и планы...  Аркадий, имевший красивый высокий голос, мечтал стать артистом. Миша писал стихи и неплохо рисовал, Веня был романтиком, любил  музыку, играл на балалайке. У Бориса проявлялась тяга к математике. Каждый о чём-то мечтал... Но впереди ожидала война, участие в партизанских рейдах, выполнение боевых задач. Жизнь в отряде тоже не была сладкой. Иногда приходило чувство зависти к детям, которые могут поспать, живут дома в семье, в тепле и есть возможность покушать. В землянке только согреешься и уснёшь и пора на задание... 

Наравне с взрослыми Маша переносила тяготы партизанской жизни. Каратели и полицаи не раз пытались уничтожить лагерь партизан, проводя облавы, держа в страхе местных жителей и грозя им расстрелом за связь с партизанами. Люди выживали чудом и надеждою на освобождение.

Мария Френклах – дочь еврейского народа.  Что ещё сказать, о чём рассказать?.. Еврейка, прошедшая ужасы Холокоста и сохранившая радость к жизни, любовь к окружающим, к нам сегодняшним...

Мария Григорьевна вспоминает: «Известно, что наша память избирательна, не удерживается навсегда, многое забывается, сглаживается, притупляется и, наверное, в этом есть благо. Но отдельные моменты, картины, эпизоды пережитого запечатлеваются навсегда.

1941 год. Зима. Лютый мороз. Лунная ночь. Оккупация. Тихо-тихо. Земля укрыта толстым слоем уже спрессованного снега. Он красиво искрится под холодным лунным светом. Небо чистое и высокое. Кажется, что оно сливается с белой землей. Красота эта холодная и кажется неземной. На фоне этой торжественной космической красоты и покоя в природе мы, пятеро тёмных точек, нелепых и ненужных…  Это отец ведёт нас в «никуда». Ведь идти некуда, и не идти нельзя. Нельзя также рисковать преданными людьми. Я физически, кажется, ощущаю чувства отца и мамы – безысходность. И ноги не идут, будто чувствуют, что некуда. В то время я почему-то уставилась долгим-долгим взглядом на яркую холодную луну, подсознательно ощутив контраст между торжественной, дивной природой и Трагедией на земле…».

Я ХОЧУ ПОЖЕРТВОВАТЬ