Call of Zion

В 1961 году перед иерусалимским судом сидели два немца - Адольф Айхман и Генрих Грюбер, двух более не похожих немцев просто трудно себе представить. Айхман руководил организацией массовых убийц евреев, пастор Грюбер многих из них спас от немецкой смертоносной ловушки. В понедельник в Берлине очевидцы говорили о о том, что осталось после их встречи на процессе Айхмана.

Прошло 50 лет, когда «пятый человек после Гитлера», Адольф Айхман поднялся со скамьи подсудимых перед израильским судом. Это событие имело совершенно особый привкус, его процесс был единственным процессом над нацистами, который проходил на израильской земле. В 1961 году Айхман был приговорен к смерти через повешение. В значительной степени на вынесение приговора повлияло участие немецкого пастора Генриха Грюбера. В Третьем рейхе он спас жизни многих евреев, теперь ему пришлось давать свидетельские показания против одного из организаторов массовых убийств. Айхман был как «ледяная глыба». Одев униформу, он отложил свою совесть и разум. В основном в памяти осталось только заключительное слово Грюбера: он надеется, «что прощающая любовь и прощеный грех встретятся пред престолом Божьим», сказал он, обращаясь к Айхману.

В понедельник, в берлинском музее «Центрум юдаикум», встретились родственники Грюбера, очевидцы и просто интересующиеся, чтобы вспомнить о немецком священнике. Приглашающей стороной было общество христианско-еврейского сотрудничества, поводом послужила Берлинская неделя братства. Журналист Клаус Бёллинг, который в качестве корреспондента присутствовал на процессе Айхмана, и Вальтер Силтен, отец которого Вернер работал с Грюбером, рассказали, как они воспринимали судебный процесс, и что осталось от Грюбера и Айхмана спустя 50 лет. «Его знала каждая собака», - так популярен был Грюбер после процесса в Израиле, сказал Силтен. «Светлый образ» назвал его Бёллинг. Потому что впервые Грюбер показал израильской общественности, что были другие немцы и не все одобряли Холокост. И все же, Бёллинг вспоминает: «Мы, журналисты, приезжали в Иерусалим с немецким чувством вины». В свое время в Израиле ему, как немцу, было очень неловко.

«Брешь в немецко-израильских отношениях»

Должно быть, также чувствовал себя Грюбер, в одном интервью после процесса он сказал: «Я бы этого не вынес, не будь во мне силы Духа Святого». Бёллинг и Силтен были согласны в том, что своим выступлением Грюбер значительно улучшил немецко-израильские отношения. По словам Силтена, процесса Айхмана имел еще один побочный эффект: «Вдруг немецкие журналисты заговорили об Израиле». До него такого не было, и это, вероятно, повлияло на развитие туризма в маленькой стране. Так процесс и Грюбер «проломили брешь для немецко-израильских отношений».
Спустя 50 лет после процесса, Бёллинг скептически относится к осуждению израильским судом личности Айхмана. «Не желая умалять роль нацизма», он считает, что Айхман не был таким чудовищем, как его воспринимали. «Это было олицетворение неразборчивого исполнителя приказов», - сказал Бёллинг. Сейчас он оценивает его роль не как ведущей фигуры, а как «вращающегося колесика». «Слепое повиновение» назвал Силтен такой образ жизни. У Айхмана, как чиновника нацистов, не было обязанности думать - только исполнять.

А. Вирт