Call of Zion

Майданек - лагерь массового уничтожения в предместье Люблина. Создан нацистами осенью 1941 г.

Первыми заключенными были советские военнопленные (около двух тысяч), привезенные в октябре 1941 г.; большинство погибло от голода и холода, выжившие расстреляны в июле 1942 г.

Вскоре в Майданек стали прибывать транспорты с евреями, обреченными на массовое истребление: в 1942 г. из Словакии и Протектората Богемия и Моравия (15 тыс.), Польши (36 тыс.); в 1943 г. из Нидерландов и Греции (6 тысяч), из Польши (74,8 тыс.). Всего в 1942–43 гг. в Майданек было депортировано свыше 130 тыс. евреев, из которых 78 тыс. (женщины, дети, больные и старики) уничтожены по мере прибытия (расстреляны в ближнем лесу или умерщвлены в семи газовых камерах). Около 52 тыс. трудоспособных заключенных использовались на различных работах в самом Майданеке или были переправлены на работы в другие лагеря. К ноябрю 1943 г. умерли от истязаний, непосильного труда и голода 37 тыс. человек.

В репрессиях, предпринятых нацистами после восстания узников в лагере Собибур — так называемая акция Эрнтефеста (праздник урожая) – 3 ноября 1943 г. было убито свыше 18,4 тыс. евреев Майданека, после чего в Майданеке осталось всего 612 евреев, которых нацисты заставляли выкапывать и сжигать трупы, чтобы скрыть следы преступлений.

Кроме евреев, в Майданек отправляли польских крестьян из близлежащих районов и советских граждан (мужчин и женщин). Майданек имел «филиалы»: Будзынь (часть города Красник), два лагеря в Люблине, Ближин, Радом, Варшава-Генсювка. По данным польских расследований, в самом Майданеке было уничтожено около двухсот тысяч евреев и около ста тысяч поляков. Когда в июле 1944 г. Красная армия заняла Майданек, в лагере находилось несколько сотен оставшихся в живых узников разных национальностей.

В настоящее время на территории лагеря Майданек действует мемориальный музей. Он был создан в ноябре 1944 года и стал первым музеем в Европе на месте бывшего гитлеровского концлагеря.

Годов дорожные столбы
Евгений Долматовский – поэт, в годы Великой Отечественной войны -военный корреспондент

…1944 год. Мы поселились в только что освобожденном Люблине, в квартире польского врача, человека, достойного отдельного рассказа…

…Нас было трое – Симонов (Константин Симонов, поэт – прим. ред.), Борис Горбатов и я, корреспонденты «Красной звезды», «Правды» и фронтовой газеты «Красная Армия».

Заняли большую комнату, затопили камин. …Симонов засел за стихи; я, кажется, тоже.

Если взглянуть со стороны, странная возникла бы картина: трое военных что-то шепчут и бормочут – каждый сам с собой разговаривает. Один опустил глаза, а двое вздымают взоры к потолку… Наше «молитвенное» состояние скоро было нарушено: вошел польский врач и спросил, знают ли панове о страшной, совершенно секретной фабрике, находящейся на восточной окраине города. Из трубы в течение целого дня определенными порциями выходил черный жирный дым, обладающий тошнотворным запахом. Очень страшные слухи ходят об этой фабрике, но толком никто ничего не знает…
К неудовольствию Бориса Горбатова, Симонов собрался немедленно: едем туда!

Я не буду описывать Майданек – лагерь уничтожения. Есть гневное его изображение в сочинениях Симонова и Горбатова, есть фильмы, опубликованы документы. Страшные склады волос казненных, груды очков и холмы детской одежды, штабели чемоданов, меченных белой краской «Сара», крематории и клумбы, удобренные человеческим пеплом, мы осматривали вместе. Шли потрясенные, оглушенные. Взяли друг друга за руки, уже не знаю почему. Может быть, нужна была цепь человеческого тока…

С наступлением ночи нам пришлось прервать осмотр: электричество было выключено, в одном из бараков группа оставшихся в живых полупомешанных узников, не понимающих, что они освобождены, затеплили плошки, похожие на лампады. Невыносимо!

Мы вернулись в квартиру люблинского врача. Молчали, Симонов сел записывать, поднял лицо – все в слезах. Сказал:
- Подъем в шесть. Выезжаем в Майданек к семи утра. В двенадцать кончим осмотр, к пяти отпишемся и отправим статьи и снимки в редакцию. Договорились?..

(опубликовано в журнале «Смена», номер №1319, май 1982; по книге «Было. Записки поэта»)