Call of Zion

Дмитрий Радышевский

3. О ЖЕНЩИНАХ ВОСТОКА

Израильские элиты, и левые, и правые, удивительно наивны в стратегии – и в политической, и в духовной. В любом конфликте, в любом состязании – от футбола до войны – оборона обречена, если она не сопровождается стратегией нападения.
В конфликте с Израилем мусульманский мир, использующий палестинцев как острие копья, имеет долгосрочную цель, имеет вúдение – уничтожение Израиля, замену его мусульманской Фылыстыной, частью халифата. И он медленно и уверенно продвигается к этой цели, атакуя нас военным, политическим, психологическим и демографическим джихадом.
Мусульмане могут дать четкий ответ – каким они хотят видеть Израиль. А каким Израиль хочет видеть исламский мир? У нас нет ответа. Нам вообще на них начхать. Нам неважно, что у них там будет. Для нас главное, чтобы они оставили нас в покое.
Единственное различие между израильскими левыми и правыми в том, что левые хотят быть «оставленными в покое» в границах 4 июня 1967-го, а правые – в границах 12 июня того же года!
Израиль ужался на пятачке своей штрафной площадки и пытается отбивать мячи. Обезумевший левый центр полагает, что если осуществить план «скукоживания» до размеров ворот, то обороняться будет легче, а правые резонно говорят, что обороняться удобнее в своей законной «штрафной».
Но избежать разгрома можно, только перейдя в наступление, только полностью контролируя все поле и обладая четким видением будущего противника: лишенного мяча, признавшего твою победу.

Персонификация уммы

Что значит контролировать поле? Что означает победа Израиля над арабским миром? Это не захват их территории, тем более – не их уничтожение или унижение. Это выполнение Миссии Израиля: это привнесение им света, это трансформация их сознания и структуры их общества, это освобождение ислама от бесмыслама, беса насилия и бессмыслицы, захватившего их духовный дом.
Видением Израиля в отношении исламского мира должна быть не демократизация по Бушу, но индивидуализация по Аврааму – персонификация стадного мусульманского сознания: возвращение Ишмаэля к наследию своего отца – к индивидуальному диалогу с Творцом, к личным правам и персональной ответственности.
Израиль должен гореть этим вúдением – Новым Ближним Востоком: не тем, в котором прежние исламские тираны и террористы будут восседать в новеньких гостиницах и макдональдсах, – но тем, в котором сбудется пророчество: «И поразит Господь Египет; поразит и исцелит; они обратятся к Господу, и Он услышит их, и исцелит их. В тот день из Египта в Ассирию будет большая дорога, и будет приходить Ассур в Египет, и Египтяне – в Ассирию; и Египтяне вместе с Ассириянами будут служить Господу. В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли, которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой – Египтяне, и дело рук Моих – Ассирияне, и наследие Мое – Израиль» (Исайя 19).
Да, это будет чудо. Это будут времена Мессии. Но обязанность Израиля – расчищать дорогу Избавителю. И чудеса Бог Израиля совершает лишь в ответ на усилия народа Израиля.
Ради этой великой цели Израиль должен разработать четкую теополитическую стратегию и трудиться, не покладая рук, ради ее достижения. Израиль, а не американские неоконсерваторы, должен быть на острие атаки на бесмыслам. Именно Израиль должен духовно возглавить эту великую войну, потому что именно Исаак знает душу Ишмаэля как душу брата.
Для этого Израилю не надо бомбить Дамаск и Тегеран, пытаясь стереть в прах пирамиду бесмыслама. Для этого надо выдернуть краеугольные камни из ее фундамента – и она рухнет сама.
Один из краеугольных камней – «палестинскую проблему» – мы подробно рассмотрим в следующей главе. А пока возьмемся за глыбу, что увязла поглубже.

Исламский феминизм

Уже многие западные эксперты, абсолютные атеисты, но подходящие к проблеме без парализующей ум политкорректности, признают: главная причина исламской ненависти к Западу – это чудовищная неповоротливость коллективного сознания мусульман, его неспособность дать адекватные ответы на вызовы современности.
Помимо теологической тирании, запрещавшей последние десять веков любые обновления в интерпретации Корана, одной из главных причин этой косности духа является гендерный апартеид – реальная, а не высосанная из сигарет западными феминистками, жесточайшая дискриминация по половому признаку. Женщину в исламском мире на самом деле не держат за человека – и это главная причина серьезной недоразвитости человеческих качеств у мусульманских мужчин.
Еврейские патриархи недаром имели одну жену – их половинку, суженую, единственную избранную. Их браки потому и стали для мира образцом моногамии, что Сара, Ривка, Рахель – несмотря на техническое существование наложниц или второй жены Иакова, – дали человечеству образец подлинных духовных партнеров своих мужей. С единственной женой, спутницей и советчицей, мужчина вступает в подлинный диалог: он вынужден понять это непохожее на него существо, обладающее другим складом ума и сердца. Это усилие понять чужое сознание развивает сознание собственное: делает его гибким и чутким к изменениям окружающего мира, а значит, повышает адаптивность и конкурентоспособность. Этими качествами евреи обязаны своему институту брака не меньше, чем талмудическим штудиям и непрерывным гонениям.
Узаконенная шариатом уступка похоти (мусульманин должен во всем подражать пророку, а Мохаммед имел 16 жен), полигамия сыграла с правоверными злую шутку: имея четырех жен, ни с одной из них невозможно вступить в подлинно партнерские отношения – нет нужды понимать женщину, потому что все ее желания и немногие права строго регламентированы, и тем более незачем, да и непозволительно советоваться с ней, принимая какие-либо решения, – советоваться мусульманин идет к себе подобным, к мужчинам, обладающим точно таким же умом.
В результате сустав их сознания остается вечно согнут в одном положении, зацементированный духовным артритом, и когда время дает пинка согбенному в намазе, требуя подпрыгнуть и побежать, умма вопит от боли и хватается за пояс шахида.

Женский Джексон-Вэник

Куда эффективнее вооруженных вторжений для Запада было бы оказание жесткого дипломатическо-пропагандистского давления на исламский мир: снятие эмбарго, торговля, дипотношения – только после предоставления полного равноправия женщинам (а заодно религиозным меньшинствам и либеральным толкователям Корана). Эмансипация угнетенной женщины Востока – это резкое уменьшение рождаемости в исламском мире, поднятие их уровня жизни, смягчение нравов, а главное – индивидуализация сознания в обществе, удаление краеугольного камня в тоталитарной структуре их социума, после которого вся тюрьма начнет осыпаться.
Именно Израиль должен поставить на повестку дня американских неоконсерваторов необходимость ввести против исламского мира этот феминистический вариант поправки Джексона-Вэника.
Израиль должен нести свет всем страдающим, освобождение узникам, а узниками ислама являются сотни миллионов женщин, – почти половина исламского мира.
Это, повторим, было бы куда эффективнее бомбежек, потому что прежде чем мусульмане увидят в христианах и евреях не презренных «неверных», а людей равных им самим, они должны осознать равноправие собственных женщин.
Это, а не бесплодные попытки откупиться от исламского монстра кусками своей крошечной земли, было бы профетическим действием израильской теополитики.

Сократиться и забыться

Как бы это ни было тягостно, нам следует понять: пока мы не сделаем этого, они нас не оставят в покое. Они будут бесконечно провоцировать нас, чтобы мы ими занялись. Потому что на дне исламской ненависти к Израилю лежит жажда близости с ним – лежит страстное желание освобождения, «спасения через евреев».
И чем больше Израиль отказывается выполнять свою миссию, нести освобождение узникам бесмыслама, чем больше он упорствует в своем желании отгородиться, отделиться, сократиться и забыться, тем больше они ненавидят его.
Трагедия в том, что даже патриотический лагерь Израиля не мыслит в этих категориях и, не глядя дальше реки Иордан, не имеет видения будущего ислама, тем более не желает брать на себя ответственность за его трансформацию. Однако выбор Израиля таков: или быть спасителем мусульман, или вообще не быть.