Call of Zion

просмотров 10554

«Как любить ребенка»

1.    «Я не знаю и не могу знать, как неизвестные мне родители в неизвестных мне условиях могут воспитывать неизвестного мне ребенка, подчеркиваю - могут, а не хотят, могут, а не должны.

"Не знаю". Для науки это туманность, из которой возникают, из которой рождаются новые мысли, все более и более приближающиеся к истине.
"Не знаю" - для ума, не приученного к аналитическому мышлению, это пугающая пустота.

Я хочу, чтоб поняли и полюбили чудесное, полное жизни и ошеломляющих неожиданностей творческое "не знаю" современной науки о ребенке.
Я хочу, чтоб поняли: никакая книга, никакой врач не заменят собственной живой мысли, собственного внимательного взгляда.
Часто можно слышать, что материнство облагораживает женщину, что. только став матерью, она созревает духовно. Действительно, материнство ярким пламенем освещает задачи духовного бытия женщины, но их можно и не заметить, и трусливо откладывать на потом, и обижаться, что нельзя приобрести за деньги готового решения»

2.    Ты говоришь: "Мой ребенок".

Нет, это ребенок всех - матери и отца, дедов и прадедов.
Чье-то далекое я, спавшее среди предков, чей-то истлевший, давно забытый голос вдруг зазвенел в твоем ребенке.
Триста лет назад, во время войны или мира, в калейдоскопе перекрещивающихся рас, народов, классов кто-то овладел кем-то-по обоюдному согласию ли, насильно ли, в минуту вожделенья ли, любовного упоения ли, обманул ли, соблазнил ли,-никто не знает кто, когда, как, но Бог записал это в книге судеб, и антрополог уже гадает по форме его черепа или цвету волос.

Иной раз впечатлительный ребенок выдумывает, что он - подкидыш, чужой в родительском доме. Так и есть: тот. чей образ он повторил, век тому назад умер. Ребенок-папирус, убористо заполненный мелкими иероглифами, ты сумеешь прочесть лишь часть их, некоторые же тебе удастся стереть либо вычеркнуть и наполнить своим содержанием.

Страшный закон. Нет, прекрасный. В каждом твоем ребенке он кует первое звено в бессмертной цепи поколений. Ищи спящей частицы себя в этом твоем чужом ребенке. Может, ты и найдешь ее, даже, может, сумеешь развить.

Ребенок и бесконечность.
Ребенок и вечность.
Ребенок - пылинка в пространстве.
Ребенок - мгновенье во времени.

3.   Ты говоришь:

- Он должен... Я хочу, чтоб он...
И ищешь примера, которому он должен быть подобен, моделируешь жизнь, достойную его. Ну и что ж, что вокруг - посредственность и обыденность. Ну и что ж, что вокруг - серость.

Люди хлопочут, копошатся, суетятся, - мелкие заботы, ничтожные стремления, пошлые цели...
Обманутые надежды, иссушающая печаль, вечная тоска...
Несправедливость торжествует.
Холодеешь от ледяного равнодушия, от лицемерия перехватывает дыхание.
Оснащенные иглами и когтями нападают, тихие уходят в себя.
И ведь не только страдают люди, но и мараются...
Каким ему быть?
Борцом или тружеником, вождем или рядовым?
А может, пусть будет просто счастливым?
Где счастье, в чем оно? Знаешь ли ты дорогу к нему? И существуют ли те, кто знает?
Справишься ли ты с этим? Можно ли все предвидеть, ото всего защитить?
Твой мотылек над бурлящим потоком жизни. Как придать ему твердости,
а не снижать полета, как укрепить его крылья, а не подрезать их?
Собственным примером, помощью, советом, словом?
А если он их отвергнет?

Через 15 лет он будет смотреть в будущее, ты - оглядываться в прошлое.
В тебе - воспоминания и опыт, в нем - непостоянство и дерзкая надежда.
Ты колеблешься - он ждет и верит, ты опасаешься - ему все нипочем.
Молодость, если она не насмехается, не отталкивается, не презирает, всегда стремится исправить ошибки прошлого.
Так должно быть.

И все же... Пусть ищет, только бы не заблудился, пусть штурмует вершины, только бы не расшибся, пусть корчует, только бы не поранился, пусть воюет, только осторожно-осторожно...
Он скажет:
- А я думаю иначе. Хватит меня опекать.
Значит, ты не веришь мне?
Значит, я тебе не нужна?
Ты тяготишься моей любовью? Неосторожный ребенок. Бедный, не знающий жизни... Неблагодарный!

4.    Неблагодарный.

Разве земля благодарит солнце за то, что оно светит? Дерево-семечко, из которого оно выросло? А разве соловей посвящает свои трели матери за то, что та когда-то обогревала его собой?
Отдаешь ли ты ребенку то, что сам получил от родителей, или одалживаешь на время, тщательно учитывая и подсчитывая проценты?
Разве любовь - услуга, которую можно оплатить?

"Ворона мечется, как сумасшедшая, садится едва ли не на плечи мальчика, клювом долбит его палку, повисает над ним и бьет головой, как молотком, в пень, отрывает маленькие веточки и каркает хрипло, натужно, сухо, отчаянно.
Когда мальчик выбрасывает птенцов, она кидается на землю с волочащимися крыльями, раскрывает клюв, хочет каркнуть,- но голоса нет, и опять она бьет крыльями и скачет, обезумевшая, смешная, у ног мальчика... Когда убивают всех ее детей, она взлетает на дерево, обшаривает пустые гнезда и, кружась над ними, скорбит о своем". /Жеромский/


Материнская любовь - стихия. Люди изменили ее на свой лад. Весь мир, за исключением носителей некоторых цивилизаций, практикует детоубийство.
Супруги, у которых двое детей, в то время как их могло бы быть двенадцать, убили те десять, что не родились, среди которых возможно, и был тот единственный, именно "их ребенок". Может, среди не родившихся они убили самого дорогого?..
Так что же делать?
Растить. Не тех детей, которых нет, а тех, которые родились и будут жить.
Самоуверенность незрелости. Я долго не хотел понимать, что необходим расчет
и забота о детях, которые должны родиться. В неволе порабощенной Польши, подданный, а не гражданин, я равнодушно упускал, что вместе с детьми должны рождаться школы, места, где можно трудиться, больницы, культурные условия жизни. Бездумную плодовитость теперь я воспринимаю как зло и легкомыслие. Возможно, мы находимся сейчас накануне возникновения нового права, диктуемого евгеникой и демографической политикой.

5.    Хороший ребенок.

Надо поостеречься, чтобы не путать "хороший" с "удобным".
Плачет мало, не будит ночью, доверчивый, послушный - хороший.
Капризный, кричит без видимого повода, мать света из-за него не видит - плохой.
Независимо от самочувствия, новорожденные бывают от рождения наделены большей или меньшей терпеливостью. Одному довольно единицы неприятных ощущений, чтобы отреагировать десятью единицами крика, другой на десять единиц недомогания реагирует единицей плача.
Один сонный, движения ленивые, сосет медленно, крик не энергичен, без надрыва.
Второй легковозбудим, подвижен, спит чутко, сосет взахлеб, кричит до посинения.
Заходится, захлебывается, приходится приводить его в себя, иной раз с трудом возвращается к жизни. Я знаю: это болезнь, мы лечим ее фосфором, безмолочной диетой. Но эта болезнь не мешает младенцу вырасти во взрослого человека, наделенного сильной волей, сокрушительным упорством и гениальным умом. Наполеон в младенчестве, бывало, заходился криком.
Современное воспитание требует, чтобы ребенок был удобен. Шаг за шагом оно ведет к тому, чтобы его нейтрализовать, задавить, уничтожить все, что есть воля и свобода ребенка, закалка его духа, сила его требований и стремлений.
"Послушный, воспитанный, добрый, удобный..."
И мысли нет о том, что вырастет безвольным и не приспособленным к жизни.

Источник: Выдержки из книги «Как любить ребенка» (дан в редакции 1935 года)